суббота, 13 октября 2018 г.

Год Японии в России

Главные произведения японской литературы.
15 выдающихся произведений VIII–XX веков, известных каждому японцу
Уважаемые коллеги!
Год Японии, объявленный в России в 2018 г., скоро завершится. Материалы в помощь его проведению вы можете найти Здесь и Здесь.
Предлагаю вашему вниманию выдающиеся произведения японской литературы, которые известны каждому жителю Японии, но, возможно, неизвестны или малоизвестны русскому читателю. Прочитайте аннотации к ним, и возможно, они вас тоже заинтересуют и привлекут ваше внимание. Успехов в познании мира японской литературы!

«Записи о деяниях древности» (VIII век). Издание 1993 г. Перевод: Е. Пинус, Л. Ермакова, А. Мещеряков
Книга представляет собой комментированный перевод древнейшего памятника японской письменности «Кодзики» («Записи о деяниях древности»). Три свитка этого памятника содержат мифы от сотворения Неба и Земли до появления божественных предков первых императоров, древние предания, песни и сказки, а также изложенные в хронологическом порядке события японской истории до начала VII в. и генеалогию японских императоров. «Кодзики» являются священной книгой синтоизма — национальной религии японцев.
Первый свиток «Записей о деяниях древности» включает в себя свод древнейших японских мифов.
Полный перевод памятника публикуется впервые.
В книге использованы иллюстрации из альбома «Нихонбункаси тайкэй».
Брат и сестра, муж и жена боги-демиурги Идзанаги и Идзанами поднялись высоко на мост-радугу, помешали копьем в бездне, и с копья упала драгоценная капля, которая превратилась в остров; затем боги родили и другие острова. Так начинается космогонический миф синто — древней японской религии, появившейся задолго до прихода буддизма на Японские острова. В «Записях о деяниях древности» собраны главные мифы синтоизма, например центральный для Японии солярный миф о богине Аматэрасу — прародительнице императорского рода. Богиня солнца обиделась на своего буйного брата, спряталась в пещере, и в мире стало темно. Тогда бесчисленные боги ками  — их «восемьсот мириад» — собираются на совет и решают, как вызволить Аматэрасу из грота: петух поет свою песню, богиня танца пляшет в длинных бусах и бьет ногами в пустой котел, священное дерево украшают зеркалами, ожерельями, бумажными полосками.
«Записи о деяниях древности» состоят из трех свитков. В двух последних происходит эвгемеризация — мифы и легенды превращаются в исторические хроники.
Иллюстрация к последней сцене из «Повести о старике Такэтори». 1650 

«Повесть о старике Такэтори» (конец IХ — начало Х века). Перевод: В. Маркова
Самый первый японский роман моногатари (буквально — «повествование о вещах»). Старый дровосек отправляется в горы и находит в стволе бамбука крошечную девочку, от которой исходит сияние, ей дают имя Кагуя-химэ. Девочка потаенно растет в семье дровосека в далеких горах, весть о ее красоте разносится по всей стране, в нее влюбляется император. Однако девочка не простая — она жительница луны, сосланная на землю за проступок; у нее есть платье из перьев, если накинуть его на плечи — забудешь все, что с тобой было. Пернатое платье, платье забвения — главный образ этого романа, в котором еще ощущается близость к волшебной сказке.

«Повесть о прекрасной Отикубо» (Х век). Перевод: В. Маркова
Одно из первых японских повествований моногатари — история японской Золушки, девушки, жившей в крошечной каморке (отикубо) и вышедшей замуж за благородного кавалера. Волшебные мотивы переплетаются с описанием быта богатой усадьбы, где живет советник императора, у которого много любимых дочерей и одна нелюбимая. Нелюбимая дочь зовется Отикубо — по названию убогой комнатки, где она живет. Есть у нее в доме один друг — служаночка. Отикубо чудесно играет на цитре и мастерски владеет иглой, так что мачеха заставляет ее обшивать весь дом. Бедное платье с прорехами, но умение сочинять искусные стихи, незавидное положение в доме и нежная красота. Отикубо жалеет своего злого отца и очень добра с ним.

«Исэ моногатари»  (Х век). Перевод: Н. Конрад
Знаменитое сочинение в жанре песенного повествования. Возможно, написано одним из самых блестящих придворных императорского двора и выдающимся поэтом Аривара-но Нарихирой, чей огромный талант, красота, манеры, совершенство в искусстве любви покоряли не одно поколение ценителей искусств. Повествование разделено на небольшие отрывки от нескольких фраз до двух-трех страниц. Центром отрывка стало стихотворение — пятистишие танка, а проза всего лишь предисловие и послесловие к нему.


Мурасаки Сикибу. «Повесть о Гэндзи» (ХI век). Перевод: Т. Соколова-Делюсина
Огромный роман в 54 свитка, которым озаглавлена вся японская национальная традиция. Написала его придворная дама Мурасаки Сикибу — в Средневековье люди не верили, что такое произведение мог создать человек. Читать его трудно: нужно помнить о множестве переплетающихся повествовательных нитей; язык, на котором он написан, необычайно сложен. Сейчас японцы читают «Повесть о Гэндзи» в переводах на современный язык. Это грандиозное полотно о жизни и любовных приключениях принца — «блистательного Гэндзи» — самого прекрасного из существовавших мужчин. Он красив необычайной красотой, умен, талантлив во всем, при нем искусство любви достигло необычайных высот, чувства любовников утончились до предела. Глава о кончине принца Гэндзи не написана, есть только название «Сокрытие в облаках» — так в Японии величают смерть высокопоставленного лица. Японцы верили, что принц Гэндзи возрождается в грядущих поколениях — в наше время считалось, что Гэндзи возродился в облике известнейшего актера театра кабуки Бандо Тамасабуро.

Сэй-Сёнагон. «Записки у изголовья» (ХI век).
Перевод: В. Маркова
Первое и образцовое произведение в жанре эссе. Японцы называют этот жанр «вслед за кистью» (дзуйхицу) — когда мысль едва поспевает за рукой. Одно из любимейших произведений японцев, породившее множество подражаний в веках. Писательница Сэй-Сёнагон говорила: «Эту книгу замет обо всем, что прошло перед моими глазами и волновало мое сердце, я написала в тишине и уединении моего дома».
Это бессюжетное собрание наблюдений, точных, острых, печальных и остроумных, написанное придворной дамой императрицы с неподражаемым мастерством. Вот пример:
«…Что подлинно волнует душу.
Мужчина или женщина, молодые, прекрасные собой, в черных траурных одеждах.
В конце девятой или в начале десятой луны голос кузнечика, такой слабый, что кажется, он почудился тебе.
<…>
Капли росы, сверкающие поздней осенью, как многоцветные драгоценные камни на мелком тростнике в саду.
Проснуться среди ночи или на заре и слушать, как ветер шумит в речных бамбуках, иной раз целую ночь напролет.
Горная деревушка в снегу.
Двое любят друг друга, но что-то встало на их пути, и они не могут следовать велению своих сердец. Душа полна сочувствия к ним.
Как волнует сердце лунный свет, когда он скупо сочится сквозь щели в кровле ветхой хижины.
И еще — крик оленя возле горной деревушки.
И еще — сияние полной луны, высветившее каждый темный уголок в старом саду, оплетенном вьющимся подмаренником».

Камо-но Тёмэй. «Записки из кельи» (ХII век). Перевод: В. Горегляд
Еще один пример любимого японцами жанра «вслед за кистью». «Записки из кельи» написаны монахом, который поселился в хижине на склоне горы и уединенно прожил всю жизнь. Камо‑но Тёмэй положил начало традиции литературных отшельников, внешне аскетичных, отрешенных — внутренне сосредоточенных. Взирая с высокой горы, одинокий монах видит с необыкновенной ясностью все, что происходит в мире, в столице: стихийные бедствия, голод, землетрясения, но и чувства людей, красоту природы, горечь жизни. Драгоценным языком он рисует в этом бессюжетном произведении широчайшие картины стихийных бедствий — и рядом голос кукушки в горном лесу, гнездо воробья, свитое под боком у коршуна, прозябание в плетеной хижине.

Нидзё. «Непрошеная повесть» (ХIV век). Перевод: И. Львова (Иоффе)
Написана японской Манон Леско — придворной дамой по имени Нидзё; повествование ведется от первого лица и разворачивается в доме ее отца — государственного советника, в императорском дворце, в монастыре, в столице и ее окрестностях. В ранней юности в героиню влюбляется император, он долгие годы скрывал свои чувства, но приходит пора, и он открывается ей: «Вспомнились мне строчки из „Повести о принце Гэндзи“: „Из-за любви государя промокли от слез рукава…“ Месяц совсем побелел, а я стояла, обессилевшая от слез, провожая государя…» Любовь императора изменчива и ненадежна, героиня переживает тяжелые времена; в нее влюбляются и другие кавалеры, иногда она отвечает им взаимностью.

«Повесть о доме Тайра» (ХVI век)
Перевод: И. Львова (Иоффе)
Военная повесть, самурайское сказание о войне двух кланов — Тайра и Минамото, подобной Войне Алой и Белой розы  в Англии. Силы воюющих распределились так: на диком востоке страны собралось огромное войско варваров под водительством клана Минамото; на западе, в блестящей императорской столице, — армия клана Тайра. Победа досталась Минамото. Минамото были так сильны, что перед ними гнулись деревья и травы, Тайра опирались на императорский двор. По Японии бродили рапсоды — монахи с лютнями, они были свидетелями кровавых битв высокородных домов (или повествовали со слов свидетелей) и пели о подвигах и славе во дворцах знати, на перекрестках дорог, у храмов и святилищ. Монахи с лютнями стали необычайно популярны в стране, где искусство рассказчика всегда ценилось очень высоко. Появилось огромное количество неучитываемых вариантов устных рассказов об одних и тех же событиях, множество версий фольклорного происхождения. Существовало поверье, что рассказы о сражениях успокаивают души погибших воинов.

В 80-е годы ХII века происходили уже не стычки, а полномасштабная война: гибнет в пучине вод малолетний император Антоку, погибает главный злодей Тайра-но Киёмори, и их смерть описывается как явление мифологическое. Тогда начала формироваться идеология и этика самурайства — идея беспримерной верности, любви к смерти, долга в его самом высоком и чистом варианте. Идеология эта получила свое теоретическое воплощение гораздо позже, в трактатах ХVII–ХVIII веков. В «Повести о доме Тайра», где анонимный автор собрал наиболее выразительные варианты устных рассказов и добавил от себя чисто литературные и философские части, проводится важнейшая для японской традиции мысль: бренность всего сущего — закон мироздания.

Кобаяси  Исса. Стихи (ХVIII век). Перевод: В. Маркова, Т. Соколова-Делюсина
У поэта Иссы было трудное детство: его угнетала злая мачеха; бедность, неустроенность преследовали его всю жизнь. Он всегда заступался за малых, слабых, болезненно любил все хрупкое, недолговечное. Его простые трехстишия хайку, короткие стихотворения всего в 17 слогов, написаны как будто ребенком — несчастным и бесконечно талантливым. Вот некоторые примеры:
Ах, не топчи, постой! —
Здесь светляки сияли
Вчера ночной порой…

Грязь под ногтями.
Перед зеленой петрушкой и то
Как-то неловко.

На мусорной куче
Алеет одинокая ленточка.
Весенний дождь.
Хигути Итиё. «Сверстники» (1895 год). Перевод: Е. Дьяконова
Повесть юной девушки, в 24 года скончавшейся от туберкулеза, поразила японский читающий мир в самом конце ХIХ века. Написав эту повесть и несколько рассказов, она стяжала славу выдающегося мастера слова. Ее называли «фейерверком в сумерках Эдо ». В головокружительно длинных фразах своего повествования она рассказывает об удивительном, артистическом, манящем и страшном мире квартала «красных фонарей», где разврат соседствовал с целомудрием, продажная любовь прекрасных куртизанок — с горячей и безнадежной любовью детских сердец. Хигути Итиё была одной из последних литераторов, которые писали на старом литературном языке бунго, после нее использовали уже язык разговорный. Но бунго в ее исполнении звучит необыкновенно современно, в духе прозы ХХ века.

Исикава Такубоку. «Горсть песка» (1908–1910), «Грустная игрушка» (1912) Перевод: В. Маркова
Рано умерший от туберкулеза Исикава Такубоку — один из любимых японцами поэтов; он писал романтические стихи в новом вкусе, но прославился пятистишиями танка — короткими стихами в 31 слог. Эта форма существует в Японии с VIII века. Однако в ХХ веке этому юноше, бедному, тяжело больному, неустроенному в жизни, обремененному семьей, удалось вдохнуть в нее совершенно новые силы, так что древняя поэзия зазвучала щемяще современно. Простые стихи Исикава Такубоку называл своей «грустной игрушкой» (такое название и у вышедшего после его смерти сборника танка), они очень громко прозвучали в японском мире, но уже после смерти поэта. Вот некоторые его стихи:
О, как печален ты,
Безжизненный песок!
Едва сожму тебя в руке,
Шурша чуть слышно,
Сыплешься меж пальцев.

Сегодня с силою
Внезапного недуга
Нахлынула по родине тоска.
Как грустен этот дым
На синих небесах!

Зарыться в мягкий ворох снега
Пылающим лицом…
Такой любовью 
Я хочу любить!

Дзюнъитиро Танидзаки. «Похвала тени» (1934). Перевод: М. Григорьев
Все романы и повести этого выдающегося японского писателя ХХ века достойны внимания, однако я предлагаю читателям его эссе «Похвала тени», в котором он проводит сравнение между европейской и японской цивилизациями. Эссе Танидзаки — лучшее чтение для того, кто хочет узнать подлинную Японию. Вот одна из цитат:
«Европейцы, видя японскую гостиную, поражаются ее безыскусственной простотой. Им кажется странным, что они не видят в ней ничего, кроме серых стен, ничем не украшенных. Быть может, для европейцев такое впечатление вполне естественно, но оно доказывает, что ими еще не разгадана загадка „тени“. Наши гостиные устроены так, чтобы солнечные лучи проникали в них с трудом. <…> Отраженный свет из сада мы пропускаем в комнату через бумажные раздвижные рамы, как бы стараясь, чтобы слабый дневной свет только украдкой проникал к нам в комнату. Элементом красоты нашей гостиной является не что иное, как именно этот профильтрованный неяркий свет. Для того же, чтобы этот бессильный, сиротливый, неверный свет… нашел здесь свое успокоение и впитался в стены, мы нарочно даем песчаной штукатурке стен окраску неярких тонов».

Юкио Мисима. «Золотой храм» (1956)
Перевод: Г. Чхартишвили
Эпатирующий, блестяще написанный роман одного из самых удивительных писателей ХХ века. Мисима написал огромное количество произведений — романов, пьес, эссе, увлекался фотографией и устраивал мировые выставки своих работ, дирижировал симфоническими оркестрами, истово работал над своим телом, которое с годами приобрело идеальные формы и стало напоминать греческие статуи. Он устроил путч, поражение в котором стало предлогом, чтобы совершить ритуальное самоубийство — харакири (правильнее говорить «сэппуку»).
«Золотой храм», его самый знаменитый роман, основан на подлинном происшествии в буддийском храме, здание которого славится в Японии своей изящной красотой. Небольшое деревянное строение над тихим прудом, покрытое позолотой, считается шедевром архитектуры — в течение столетий оно привлекало толпы ценителей красоты. Послушник этого храма сжег его дотла, уверяя, что оно слишком прекрасно для нашего мира. Призрачный облик Золотого храма в воспоминаниях современников — это что-то более ценное, чем сам храм.

Кобо Абэ. «Женщина в песках» (1962)
Перевод: В. Гривнин
Удивительное повествование о скромном энтомологе, ищущем насекомых в отдаленной местности на берегу моря среди дюн. Он попадает в незнакомую деревню, где жители ютятся на дне огромных песчаных ям, куда легко спуститься и откуда невозможно выбраться. Герой оказывается запертым в такой яме, где живет в хижине женщина — ее жизнь состоит в борьбе с песком, вечной, сыпучей субстанцией, проникающей повсюду. Если на минуту остановиться, песок погребет под собой людей, постройки, всю жизнь. Жители деревни зарабатывают на жизнь добычей песка, взамен им спускают в яму еду, одежду. Сначала герой отчаянно пытается выбраться из ямы, хотя понимает, что это невозможно. Затем начинает жить странной призрачной жизнью на фоне осыпающегося песка, сходится с женщиной, начинает любить ее странной текучей любовью. Вырисовывается удивительная философия местных жителей, построенная на патриотизме, любви к этому забытому богом месту. 
Автор Елена Дьяконова

Комментариев нет:

Отправка комментария